|
|
|
 |
|  |
|
 |
|
 |
 |
Поездка в Африку
От Москвы до Кейптауна, кончика носа африканского
континента, - 25 часов полета. Пересадка на полпути в Дубай. В самолете,
вылетающем глубокой ночью из Эмиратов в Йоханнесбург, тесно, как в Ноевом
ковчеге. Индусы в белых чалмах, арабы в белых джеллабах, черные мужчины в белых
майках, черные женщины в красных платьях и маленькие черные ангелочки, тихо
сопящие в своих корзинках. Наши пять ошарашенных белых физиономий смотрелись на
общем фоне явным недоразумением. Через 8 часов в просветах между пухлыми
облаками появилась земля Африки - единственное место на карте, где мы захотели
остаться.
Про Кейптаун мне не было известно ничего, кроме
песенки из "Криминального чтива": "Capetown, Capetown, town, town..." Здесь у
мыса Доброй Надежды два океана - Атлантический и Индийский - сливаются в один.
Кейптаун - последняя точка цивилизации, здесь кончается обитаемая земля.
Дальше - Антарктида.
Льды, холод и мрак. Чтобы мы это почувствовали, нас
везут на Столовую гору. До этого я успела ее рассмотреть из окна моего номера в
гостинице Table Bay - русская девушка Настя, которая приехала сюда из Питера
много лет назад и теперь встречает туристов, объяснила, что мне достался номер с
самым лучшим видом. Гора нависает над гаванью, идеально гладкая, как будто
кто-то аккуратно срезал верхушку. Канатная дорога каждые десять минут
выбрасывает на вершину парочки влюбленных и группы туристов. У туристов здесь
пикник: гора-то Столовая. А еще здесь солнце, ветер, непуганые птицы, которые
клюют круассаны прямо с рук, и воздух, от которого кружится голова и на душе
делается тревожно и сладко.
Я сижу на краю пропасти спиной к Кейптауну (а
заодно и к России с Европой) и смотрю туда, где должна быть Антарктида. Пытаюсь
представить, что она там, близко, в двух неделях пути, если плыть на корабле
Бартоломео Диаса, а если на "Летучем голландце", то и еще быстрее.
Район
Waterfront, где стоит отель Table Bay, - единственное место в Кейптауне, где по
вечерам можно слоняться, не опасаясь последствий. В кафе на набережной сидят
одетые в черное черные клерки, по магазинам прогуливаются белые женщины в белом,
голубом и розовом.
Но есть и другой Кейптаун, где после 17.00 на улицах ни
единого пешехода, а жители передвигаются по городу исключительно на машинах. По
обочинам шоссе тянутся убогие домишки из картонных коробок. Это тауншипы -
районы, где живут самые бедные и озлобленные черные. Вход сюда белому человеку
закрыт. Но предприимчивые таксисты организуют экскурсии для белых, которые
"любят погорячее". Я, в принципе, тоже не против неглянцевых подробностей. Но и
не возражаю, что мне досталась парадная часть Кейптауна: номер с видом на
престижную гору, вышитое постельное белье, бронзовые краны в ванной, цветы в
фарфоровых вазах, обед из 12 блюд -и каждое с особым вином. А по утрам -
свежевыжатый сок, 10 видов французских сыров и правильная овсяная каша на воде
(безошибочный признак отеля высочайшей категории).
После завтрака едем
смотреть пингвинов. Шоссе тянется вдоль побережья. Город потихоньку отступает,
начинается дорогой пригород. За колючей проволокой - поместья в несколько
гектаров. Здесь живут наследники первых колонизаторов. А напротив - районы, где
традиционно селились черные. Когда-то здесь проходила демаркационная линия,
разделявшая людей по цвету кожи. Линии нет, но границу между бедностью и
богатством никто не отменил.
Наконец мы паркуемся на пыльном пустыре в
городке Симонс-Таун. В двух шагах от вилл и домиков, скрытых яркими, наглыми
кустарниками, есть пляж с пингвинами. Они 60 см в холке, но и этого достаточно,
чтобы оцепенеть. Здесь вообще перестаешь мыслить стандартно и начинаешь
придумывать повод, чтобы остаться. Может, выйти замуж? Подбираюсь к Насте с
вопросами, как у людей получается так, что они здесь живут. Настин случай не
годится: здесь жила ее тетя, а муж у нее питерского производства. С мужчинами
(белыми) в ЮАР вообще непросто: много лет государство поощряло отправку
мальчиков на учебу в Англию и они там и оставались. Хотя непонятно, зачем
становиться клерком в Сити, если родиться в ЮАР - само по себе карьера. Живешь,
например, вон на той вилле, по утрам делаешь зарядку на дощатом настиле и
смотришь, как волны шлепают пингвинов по мокрым попам, выгружая их на берег, на
мокрый песок.
Подразделы
Версия для печати
|
|
|
|
 |
|
 |
|
|
|
|
|
